Смекни!
smekni.com

Арабские сказки (стр. 26 из 54)

Я рассказала ему свою историю, и он изумился, а потом я спросила его, что произошло с жителями этого города, и юноша отвечал: "О сестрица, дай мне срок!"

Он закрыл рукопись и положил ее в атласный чехол и велел мне сесть с ним рядом, и я посмотрела на него, и вижу: он подобен сияющей луне в полнолуние и совершенен видом, с нежными боками и прекрасной внешностью, словно вылитый из сахара, и стройный станом, как сказано о нем в таких стихах:

Наблюдал однажды, ночной порой, звездочет и вдруг

Увидал красавца, кичливого в одеждах.

Подарил Сатурн черноту ему его локонов

И от мускуса точки родинок на ланитах.

Яркий Марс ему подарил румянец ланит его,

А Стрелец - бросал с лука век его стрелы метко.

Даровал Меркурий великую остроту ему,

А Медведица - та от взглядов злых охраняла.

И смутился тут звездочет при виде красот его,

А перед ним лобызала землю покорно.

И Аллах великий облачил его в одежду совершенства и расшил ее блеском

И красотой пушка его ланит,

Как сказал о нем поэт:

Опьяненьем век и прекрасным станом клянусь его

И стрелами глаз, оперенными его чарами.

Клянусь мягкостью я боков его и копьем очей,

Белизной чела и волос его чернотой клянусь.

И бровями теми, что сон сгоняет с очей моих,

Мною властвуя запрещением и велением.

И ланиты розой, и миртой нежной пушка его,

И улыбкой уст, и жемчужин рядом во рту его,

И изгибом шеи и дивным станом клянусь его,

Что взрастил граната плоды свои на груди его.

Клянусь бедрами, что дрожат всегда, коль он движется

Иль спокоен он, клянусь нежностью я боков его.

Шелковистой кожей и живостью я клянусь его

И красою всей, что присвоена целиком ему.

И рукой его вечно щедрою, и правдивостью

Языка его, и хорошим родом и знатностью.

Я клянусь, что мускус, дознаться коль, - аромат его,

И дыханьем амбры нам веет ветер из уст его.

Точно так же солнце светящее, при сравнении с ним,

Нам напомнить может обрезок малый ногтей его.

И я взглянула на него взглядом, породившим во мне тысячу вздохов, и мое сердце проникнулось любовью к нему, и я сказала: "О господин мой, расскажи мне о том, что я тебя спросила".

"Слушаю и повинуюсь, - ответил юноша. - Если, рабыня Аллаха, что этот город - город моего отца, а он - царь, которого ты видела на престоле превращенным в черный камень вследствие гнева Аллаха. А царица, которую ты видела под пологом, моя мать, и все жители города были маги, поклонявшиеся огню, вместо могучего владыки, и они клялись огнем и светом, мраком и жаром, и вращающимся сводом небес. А у моего отца не было ребенка, и я был послан ему в конце его жизни, и он воспитывал меня, пока я не вырос, и счастье шло впереди меня. У нас была старуха, далеко зашедшая в годах, мусульманка, тайно веровавшая в Аллаха и его посланника, но внешне соглашавшаяся с моими родными. И мой отец полагался на нее, видя ее верность и чистоту, и оказывал ей уважение и все больше почитал ее, и он думал, что она его веры. И когда я стал Большой, мой отец передал меня этой старухе и сказал ей: "Возьми его и воспитай и обучи его положениям нашей веры. Воспитай его как следует и ходи за ним".

И старуха взяла меня и научила вере ислама, омовению по его правилам и молитве, и заставила меня твердить Коран и сказала мне: "Не поклоняйся никому, кроме великого Аллаха". А когда я усвоил это до конца, она сказала мне: "Дитя мое, скрывай это от твоего отца и не осведомляй его об этом, чтобы он тебя не убил". И я скрыл это от него и оставался в таком положении немного дней, как старуха умерла, а нечестие, преступность и заблуждение жителей города еще увеличились.

И они пребывали в подобном состоянии, и вдруг слышат глашатая, возглашающего во весь голос, подобно грохочущему грому, который слышит и ближний и дальний: "О жители этого города, отвратитесь от поклонения огням и поклонитесь Аллаху, владыке милосердному". И жителей города охватил страх, и они столпились возле моего отца, который был царем в городе, и сказали ему: "Что это за устрашающий голос, который мы слышим? Мы потрясены сильным испугом". И мой отец ответил: "Пусть этот голос не ужасает и не пугает вас, и не отвратит вас от вашей веры", - и сердца их склонились к словам моего отца, и они не перестали усердно поклоняться огню и стали еще больше преступны.

Прошел год с того дня, когда они услышали голос впервые, и он явился им во второй раз, и его услыхали, а также и в третий, в течение трех лет, каждый год по разу, но они не перестали предаваться тому же, что и прежде, пока их не поразило отмщение и ярость с небес, и после восхода зари они были обращены в черные камни вместе с их вьючными животными и скотом. И никто из жителей этого города не спасся, кроме меня, и с того дня, как случилось это событие, я в таком положении: молюсь, пощусь и читаю Коран. И у меня не стало терпения быть одному, никого не имея, кто бы развлек меня".

И тогда я сказала ему (а он похитил мое сердце): "О юноша, не согласишься ли ты отправиться со мной в город Багдад посмотреть на ученых законоведов, чтобы увеличились твои знания и разумения и мудрость? Знай, что служанка, стоящая пред тобою, - госпожа своего племени и повелительница мужей, слуг и челяди, и у меня есть корабль, груженный товарами. Судьба закинула нас в этот город, и по этой причине мы узнали об этих делах, и нам выпало на долю встретиться".

Я до тех пор уговаривала его поехать и подлаживалась и хитрила с ним, пока он не согласился и не соизволил на это..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Рассказ о носильщике и трех девушках

Восемнадцатая ночь

Когда же настала восемнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что женщина до тех пор уговаривала юношу поехать с нею, пока он не сказал ей: "Хорошо". "И тогда, - говорила женщина, - я провела ночь у его ног, не веря самой себе от радости.

Когда же настало утро, мы поднялись и пошли в кладовые и взяли оттуда легкое по весу и высокое по цене и спустились из крепости в город и встретили невольников и капитана, которые разыскивали меня. И, увидав меня, они обрадовались, и я рассказала им то, что видела, и сообщила им историю юноши и почему этот город навлек гнев Аллаха и что случилось с ними. И все удивились этому, и когда мои сестры, вот эти две суки, увидал меня и со мною этого юношу, они позавидовали мне и пришли в гнев и замыслили против меня козни. Потом мы сошли на корабль, радуясь, нет, улетая от радости из-за того, что мы нажили, а я больше всего радовалась юноше.

Мы стали ждать попутного ветра, и когда он подул, мы распустили паруса и поплыли. И мои сестры сидели с нами, и мы стали разговаривать, и они сказали мне: "О сестрица, что ты будешь делать с этим прекрасным юношей?" - а я ответила: "Я намерена взять его в мужья". Потом я обернулась к юноше и, обратившись к нему, сказала: "О господин мой, я хочу что-то тебе сказать; не перечь мне в этом. Когда мы прибудем в наш город, в Багдад, я предложу себя тебе в служанки, как жену, и ты будешь мне супругом, а я тебе супругой". И он ответил: "Слушаю и повинуюсь!" А я обратилась к сестрам и сказала им: "Достаточно с меня этого гоноши, ведь то, что всякий из вас нажил, принадлежи г ему". И мои сестры отвечали: "Ты хорошо сделала", - но затаили на меня зло.

И мы ехали не переставая, и ветер благоприятствовал нам, пока мы не выплыли из Моря Страха и не вступили в безопасные воды. И мы проехали еще немкою дней и приблизились к городу Басре, и стены ее блеснули нам, и нас настиг вечер. А когда нас охватил сон, мои сестры поднялись и взяли меня с моей постели и бросили в море, и то же самое они сделали с юношей, и он не умел хорошо плавать и утонул, и Аллах предначергал ему быть в числе мучеников. А что до меня, то лучше бы мне было утонуть вместе с ним, но Аллах предопределил мне быть среди спасшихся, и когда я оказалась в море, Аллах послал мне кусок дерева, и я села на него, и волны били меня до тех пор, пока не выбросили на берег острова.

Я шла по острову весь остаток этой ночи, а когда наступило утро, я увидела протоптанную тропинку, шириной в ногу человека, которая вела с острова на материк. А солнце уже взошло, и я высушила свою одежду на солнце и поела плодов, бывших на острове, и напилась там воды и пошла по этой дороге и шла до тех пор, пока не приблизилась к материку, и между мною и городом оставалось два часа пути.

И вдруг я вижу: ко мне устремляется змея, толщиной с пальму, и быстро ползет, приближаясь ко мне, и я вижу, она мечется то вправо, то влево, и когда она подползла ко мне, язык у нее высунулся на целую пядь, и она влачилась в пыли во всю свою длину. А за змею гнался дракон, длинный и тонкий, с копье длиною, и она убегала от него, поворачиваясь то вправо, то влево, но дракон уже схватил ее за хвост, и у нее полились слезы и высунулся от быстрого бега язык. И меня охватила жалость к змее, и, взяв камень, я бросила его в голову дракону, и он тотчас же умер, а змея распахнула крылья и, взлетев на воздух, скрылась с моих глаз.

И я сидела, изумляясь тому, и почувствовала усталость, и меня охватила дремота, и я заснула на месте и много поспала, а проснувшись, я нашла у своих ног девушку и с нею двух сук, и она растирала мне ноги. Я запылилась ее и села и сказала: "О сестрица, кто ты?" И она ответила: "Как ты скоро меня позабыла! Я та, кому ты сделала добро и оказала милость, убив моего врага. Я та змея, которую ты освободила от дракона. Я джинния, а этот дракон - джинн; он мой враг, и я спаслась от него только благодаря тебе. И когда ты меня спасла от него, я взлетела на воздух и направилась к кораблю, с которого тебя выбросили твои сестры, и все, что было на корабле, я перенесла в твой дом, а корабль потопила. Что же до твоих сестер, то я сделала их черными собаками: я знала обо всем, что случилось у тебя с ними, а юноша - он утонул".