Существует устойчивый стереотип, рассматривающий ненасилие как социальную пассивность и психологическую трусость, отсутствие мужества. Это обвинение нельзя считать справедливым. Прежде всего, следует провести различие между понятиями силы и насилия. Сила является неотъемлемым и фундаментальным свойством бытия человека. Насилие – это разрушительная сила, точнее даже, саморазрушительная, ибо в своем последовательном осуществлении как абсолютное зло оно оборачивается против самого себя. Ненасилие же является позитивным, конструктивным выражением силы: оно тоже сила, но при этом более сильная, чем насилие.
Ненасилие нельзя путать с пассивностью – капитуляцией перед несправедливостью, вызванной отсутствием силы. Ненасилие же помимо огромной внутренней работы и духовной активности, направленной (не в последнюю очередь) на преодоление страха, предполагает также продуманную наступательную тактику, определенную технологию противостояния злу.
Как это ни парадоксально, но в действительности пассивность и смирение являются как раз условием и порождением насилия. Пассивность – это позиция человека, который не дорос до насилия. Ненасилие же представляет собой реакцию человека, который перерос насилие и поднялся на более высокую ступень преодоления страха. Причем помимо преодоления «животного страха» ненасилие требует еще и особой духовной стойкости. И мужество, которое требуется для ненасильственной борьбы и формируется ею, есть мужество ответственного существования в этом мире.
Поэтому ненасилие – это сила бесстрашия, любви и правды, сила в ее наиболее чистом, созидательном и полном проявлении, направленная на борьбу против зла и несправедливости.
В жизни каждого человека однажды или постоянно встают проблемы борьбы со злом. И от того, какую линию поведения и форму борьбы – насильственную или ненасильственную – изберет каждый из нас, зависит утверждение или поражение Добра и проявление нашей сущности. Так какую же позицию предпочесть? Выбор остается за нами.
4. Справедливость: победа добра над злом
В какой бы форме ни велась борьба добра со злом, но победа добра всегда и всеми расценивается как торжество справедливости, ибо категория «справедливость» в наибольшей степени отвечает критериям добра. С ней связано представление о совокупности нравственно приемлемых норм, которые выступают как правильная (адекватная) мера воздаяния личности за совершенные действия. Этим понятием оценивается соотношение между: а) «ролями» отдельных людей или социальных групп: каждый должен обрести свое место в жизни, свою «нишу», соответствующую его способностям и возможностям; б) деянием и воздаянием; в) преступлением и наказанием; г) правами и обязанностями; д) достоинством и честью. Их соответствие, гармония, справедливое соотношение расценивается как добро.
Справедливость – это мерило естественных прав человека. В основе понятия справедливости лежит принцип равноправия, уравнивающий права каждого человека на единые стартовые возможности и дающий каждому одинаковые шансы реализовать себя. Однако равноправие отнюдь не то же самое, что равенство, хотя эти понятия часто (сознательно или случайно) путают и подменяют друг другом. Люди равны в своих правах, но не равны в своих возможностях, способностях, интересах, потребностях, «ролях» и обязанностях. С одной стороны, это замечательно: ведь именно в нашем неравенстве, нетождественности, заложены истоки нашей индивидуальности, уникальности и неповторимости, и разве было бы справедливым мерить всех «на один аршин»? С другой стороны, это смешение понятий порождает массу недоразумений и заблуждений.
Так, ребенок не может быть равен своим родителям, но он должен быть равноправен с ними: он не собственность папы и мамы (кстати, так же, как и государства), они не вольны распоряжаться им по своему усмотрению, а его права должны соблюдаться и защищаться, как и права взрослых. Не случайно сегодня ширится мощное всемирное движение в защиту прав ребенка, а в учебных заведениях права ребенка изучаются в рамках прав человека. Женщина не равна мужчине – и это прекрасно, но она равноправна ему в своем стремлении реализовать свои стартовые возможности. Студент не равен педагогу, но равноправен с ним в соблюдении гражданских прав и свобод, в отношении к его чести и достоинству. И поэтому, скажем, требование их уважения и у преподавателя, и у студента должно быть взаимным: педагог не имеет права унижать студента, точно так же, как мы требуем этого от студента по отношению к педагогу.
Намеренное или случайное смешение понятий «равенство» и «равноправие» свидетельствует или о нашей языковой небрежности и уровне культуры, или – что гораздо серьезнее – изобличает социально-политические и моральные спекуляции и попытки манипулирования людьми с помощью стремления к справедливости, которое всегда движет человеком.
Вот и сегодня различные политические партии левого направления, используя складывающееся в условиях рынка имущественное неравенство, деление на богатых и бедных, взывают к чувству и сознанию справедливости и зовут граждан на борьбу за нее и установление равенства. Эти лидеры или безграмотны и не понимают, что равенство в принципе невозможно, или в своем стремлении к власти целенаправленно используют доверчивость граждан.
Сознание справедливости и отношение к ней во все времена были стимулом нравственной и социальной деятельности людей. Ничто значительное в истории человечества не совершалось без осознания и требования справедливости. Поэтому объективная мера справедливости исторически обусловлена и относительна: нет единой справедливости «на все времена и для всех народов». Понятие и требования справедливости меняются по мере развития общества. Абсолютным остается лишь критерий справедливости, которым выступает степень соответствия человеческих действий и отношений социальным и моральным требованиям, достигнутым на данном уровне развития общества.
Понятие справедливости – это всегда осуществление нравственной сущности человеческих отношений, конкретизация должного, реализация представлений о добре и зле. И поэтому в понятии «справедливость» воплощаются те свойства добра и зла, о которых мы говорили выше, в частности, относительность и субъективность. Ведь то, что представляется справедливым одному, может быть воспринято другим как вопиющая несправедливость, что и проявляется в системе оценок, поощрений и наказаний (назначение на должность одного из двух «равных» претендентов; раздача премий сотрудникам; мера наказания преступнику).
Особенно остро и болезненно воспринимается людьми проблема справедливого возмездия за особо тяжкие преступления. Еще в Ветхом завете справедливость устанавливалась простым принципом «око за око». И до сего дня мщение и мстительность воспринимаются многими как единственное средство воздаяния за насилие и убийство. Отсюда и отношение большинства людей к проблеме смертной казни: около 80% населения Беларуси и России считают ее единственным справедливым средством наказания преступников-убийц. Возможно, это действительно справедливо: человек, лишавший жизни других людей, должен быть и сам лишен жизни. Но оказывается, что с точки зрения нравственности абсолютизация принципа справедливости может вместо добра приводить к злу. Именно так обстоит дело и со смертной казнью. Самый главный аргумент против смертной казни приводят сторонники этики ненасилия: смертная казнь, безусловно, есть зло, ибо она, уничтожая одно зло, порождает новое, причем в большем масштабе, превращая в убийц всех, кто голосовал за нее, присуждал к ней, приводил приговор в исполнение. Наличие смертной казни в обществе делает человека привычным и равнодушным к злу, убийству, смерти другого человека, жестокости. Справедливость заключается в том, что наказание должно быть неотвратимым, а не в том, что оно должно быть жестоким, тем более бессмысленно жестоким. Очевидно, что смертная казнь не имеет никакого смысла по следующим причинам:
- отмена или сохранение смертной казни не меняет уровня преступности в стране (это подтверждено многолетними социологическими исследованиями);
- смертная казнь не оказывает превентивного действия: не запугивает и не отпугивает преступника (что также подтверждено);
- она не предотвращает преступления: никого из потенциальных преступников не останавливает наличие или отсутствие в обществе смертной казни;
- она не может удовлетворить родственников жертв: ведь минутное торжество, вызванное тем, что «справедливость восторжествовала», не в состоянии вернуть им их близких;
- она не является в полной мере наказанием: мгновенная смерть во время казни – избавление преступника от страданий.
Таким образом, смысл смертной казни сводится к одному: удовлетворению наших низменных страстей в жестокости и мстительности. Справедливость может осуществляться иным путем, не лишающим жизни другого человека, пусть и преступника – например, через пожизненное заключение. И говорить здесь об экономической нецелесообразности такого наказания неуместно: гуманизм и нравственность не должны измеряться в денежном эквиваленте.
Заключение
Проблемы Добра и Зла, справедливости и несправедливости, насилия и ненасилия были и остаются центральными и вечными проблемами этики. Мы представили здесь лишь некоторые подходы к их пониманию. Надеемся, что полученные знания и собственный жизненный опыт помогут вам каждый раз правильно ориентироваться в жизни и делать верный моральный выбор. Но завершить этот раздел мы бы хотели словами А. Швейцера: «Доброта должна стать действительной силой истории и провозгласить начало века гуманности. Только победа гуманистического мировосприятия над антигуманизмом позволит нам с надеждой смотреть в будущее».
Словарь терминов
Добро – это любовь, мудрость, талант, активность, гражданственность, чувство сопричастности проблемам своего народа и человечества в целом.
Пассивность – это позиция человека, который не дорос до насилия.
Список используемой литературы
1. Венедиктова В.И. О деловой этике и этикете, М., 1999.
2. Зеленкова И.Л., Беляева Е.В. Этика, Минск, 2000.
3. Золотухина-Аболина. Курс лекций по этике, Ростов-на-Дону,1998.
4. Кондратов В.А. Этика. Эстетика. Ростов-на-Дону, 1998.
5. Философский энциклопедический словарь. М., 2000.
6. Этика. Конспект лекций.- Ростов-на-Дону: Феникс, 2004
7. Этика: Уч. пос./ Под ред. Т. В. Мишаткиной.- Мн.: Новое знание, 2004